Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

было прочь, но невидимые пока что стрелки со страшным треском ломанулись через заросли напрямик. Рыцарь Ордена оказался здесь не один. Беглеца почти тут же настигли, приставив к горлу лезвие меча. Стрелявшие – их оказалось двое – выволокли Амира из кустов и потащили куда-то в противоположном направлении от лагеря товарищей-гаэльцев, повинуясь взмаху руки рыцаря на пернатом звере. Впрочем, идти пришлось недалеко – буквально за следующими же кустами открылась еще одна поляна, и на ней оказался недоразвернутый имперский лагерь. Неприятель уже успел поставить пару шатров-конусов, сшитых из разноцветных – небеленых, пыльно-красных и тускло-синих по преимуществу – полос ткани, и сейчас солдаты продолжали кипучую работу – обустройство лагеря требовало немалых трудов, и оттого никто не бездельничал. Народу в будущем лагере было много, еще больше – оружия на ближайшей телеге, с которой уже откинули холстину, но еще не разобрали груз.

«Вот тебе и сходил за водой!» – подумал Амир, падая на колени от внезапного сильного тычка в спину. – «Да что же это такое! Льюла, я снова влип!»

На этот раз его схватили те, кто явно церемониться с ним не станет. Амир подумал, что скучает по Оро с его дубиной, когда имперские воины потребовали встать и идти за ними. Солдаты, что вели Амира, окликнули проходившего мимо рыцаря – точно так же снаряженного, как и тот, что был на звероптице, а когда тот обернулся на обращение, оказалось, что с лица этот воин чем-то похож одновременно на эллеральца и на нового товарища, Кальбара. Он коротко поинтересовался, зачем его окликнули. Язык, на котором они говорили, был Амиру незнаком, но юноша и так сообразил, о чем спрашивали взявшие его в плен у командира. Дескать, что с этим-то делать?

Командир коротко неприятно засмеялся, бросил пару фраз и махнул рукой. Солдаты переглянулись, пожали плечами, и, когда один из них потянул из ножен меч, а второй снова ткнул Амира в спину, вынуждая наклониться вперед сильнее, юный всадник с ужасающей ясностью понял, какой приказ отдал тот рыцарь.

– Ааааррргррр! – отчаянный вопль юноши почти сразу же превратился в гулкое низкое рычание, и на ноги вскочил уже не Амир, а огромный серо-черный волк-оборотень. Желание жить победило все прочие чувства, и оборотень в два рывка мощной пасти и пару ударов лапы разделался с солдатами, собиравшимися привести в исполнение приказ о казни лазутчика. Но этими двумя число врагов не ограничилось.

– Тревога! – успел крикнуть кто-то из солдат. Амир-зверь воспринимал слова по их смыслу, но не ушами, но каким-то глубинным чутьем, и потому оборотень уже кинулся на него, и, налетев, разодрал, словно ссохшийся клок пергамента. Кровь густо окрасила уже изрядно утоптанную землю.

Весь лагерь всколыхнулся, и солдаты, побросав все, чем занимались до этого, кинулись к возу с оружием. Кто-то, впрочем, попробовал позорно сбежать, но дезертиров прикончили свои же – рыцари, в отличие от солдат, не разоружались.

Амир-оборотень зарычал еще более устращающе и бросился на имперцев, стремясь не дать им даже наспех вооружиться. Оборотню не стоило большого труда раскидать большую часть солдат, словно груду щепок, но нельзя сказать, что ему пришлось легко. Не ото всех арбалетных болтов он сумел увернуться, и не все из тех, что засели в его шкуре, были простыми – от некоторых наконечников раны горели, точно огнем, и очень мешали. «Серебро!» – понял Амир. Боль была бы нестерпимой для человека, но оборотень с горем пополам с ней справлялся. Все ощущения тела изолировались в звериной части ума, не допуская до человеческого рассудка Амира этой жуткой боли, а главное – привкуса крови на клыках. Осознать же, что все всерьез и только начавший путь по чужой земле может оборваться прямо сейчас, Амир не хотел уже сознательно – настолько это было пугающе. Единственный шанс выжить заключался в звериной сути – и юноша не стал ей мешать, почти не вмешиваясь человеческой своей частью в происходящее.

Покончив с пехотой, оборотень бросился на рыцарей – Амир прекрасно понимал, что удрать он не сможет: воины не оставят зверя в покое, а рыцари непременно бросятся в погоню на своих звероптицах. И к тому же, Амир отлично помнил о том, что совсем рядом его новые друзья. Так что сейчас он, можно сказать, защищал и их.

Рыцари же оказались гораздо более серьезными противниками, чем простые пехотинцы – вооруженные мечами с впаянными полосами серебра, защищенные крепкими латами и прочной кольчугой, они были смертельно опасны. Бой затягивался – а главное, становился почти безнадежным для зверя с каждой минутой. Ран на теле оборотня прибавилось, и отбиваться становилось все сложнее – и рыцари наступали. Все шло к тому, что победа останется за ними, а оборотень… видимо, оборотень-Амир станет их трофеем. Так и вышло бы, будь он просто оборотнем.

Внезапно с неба донесся острый пронзительный клекот, потом – драконий рев. На землю грузно свалилась звероптица с перекушенной шеей, придавив собой своего наездника.

– Драк-о-он! – крик заставил рыцарей на миг отвлечься, и тут со стороны леса тоже подоспела подмога – Кальбар и Айду.

Втроем с Льюлой – в небе атаковала неприятеля, конечно же, она – друзья-гаэльцы быстро разделались с остатками имперского отряда. Все закончилось очень быстро, но конца схватки Амир уже не видел – кажется, зверь израсходовал все силы, и потому он рухнул, как подкошенный.

– Все, кажется, никого не осталось, – из чащи вынырнул с окровавленным мечом и Вердэн. – А где Амир?

– Здесь. Это он, – Льюла склонилась над поверженным оборотнем.

– Амир – оборотень? – изумился Вердэн. – Зор побери! Вот это новости в добавок к прочему!

– Да. Все потом объясню… а сейчас помогите – он жив, но ему очень, очень плохо. Он даже не слышит меня! Клянусь, он никому не навредит, только помогите! – драконица отчаянно посмотрела на товарищей.

– Отойди, Льюла. Все будет в порядке, – Айду уверенно направилась к оборотню.

Кальбар двинулся следом за ней без лишних слов – помог шаманке перевернуть оборотня и извлечь засевшие в теле болты. Бард и одновременно наемный убийца, он, судя по всему, смыслил кое-что не только в отнятии жизни, но и в ее сохранении тоже, но держался столь напряженно, что становилось понятно – рядом с девушкой он сейчас исключительно потому, что собирается ее защищать, если что-то пойдет не так. Оборотень, впрочем, был слишком слаб, чтобы хоть как-то противиться или являть угрозу помогающим. Простые раны, нанесенные обычным оружием, уже начали потихоньку затягиваться, и особого внимания не требовали, а вот оставленные серебром… Таких было четыре – одна на груди, две на боку, от болтов, и еще колотая в бедро.

– Ах же ж…! Помет серой цапли эти имперцы, – несдержанно выругалась Айду, прижав ладонью самую крупную рану – на груди оборотня.

– Серой цапли, на холме крыльями хлопающей, – процедил негромко Кальбар, припомнив, откуда Айду взяла это выражение, мало приличествующее женским устам. Это были словечки из речи Оро. Но ругаться дальше Айду не стала, хотя от воинственного приятеля слышала немало еще всякого в таком духе, и, без сомнения, запомнила преотлично. Вместо этого тихо затянула монотонный напев, колдовством останавливая кровь зверя. Дыхание того было частым, и чародейка чувствовала биение мощного, нечеловеческого сердца, сначала сбивчивое и слишком быстрое, становящееся постепенно размеренным и спокойным.

– Амир, ты меня слышишь? – позвала она, закончив виток мелодии. Оборотень приоткрыл глаза, и шаманка пристально в них заглянула. Глаза были совершенно звериные – пустые, бездумные, полные только желанием прекратить боль, бродящую по телу. «Плохо».

– Зор, Душа Ловчих, Ночной Охотник, Ведущий волчью стаю… не покидай Амира, наделенного силой одного из твоих созданий, он погибнет без твоей помощи. Ты дал ему эту силу, так сохрани созданное тобой! – Кальбар, услышав ее слова, вздрогнул – мало кто отваживался вот так вслух обращаться к грозному богу, кроме его жрецов. Но Повелитель Охоты, к которому Айду обращалась, казалось, и правда услышал ее – в отражении, стоящем в глазах зверя, на миг возник некто, увенчанный, как короной или воинским шлемом, оленьим черепом с раскидистыми рогами.

– Я постараюсь помочь Зверю и Человеку в его теле, но мне нужна… сила, – прошептала чародейка.

Отражение мигнуло, некто неведомый пропал, зато в зрачках оборотня затеплилась искра человеческого